У этого подхода есть очевидные плюсы. Во-первых, это относительно краткосрочная работа. Во-вторых, она действительно может быть эффективной в устранении симптоматики. В-третьих, человек получает конкретные инструменты, которые можно применять в жизни, и нередко они действительно помогают.

Но есть и недостатки. Если мы исходим из того, что паническая атака - это способ адаптации психики, то устранение симптома не означает устранение причины. Конечный результат в этом случае предсказать сложно. Либо на место панической атаки должна прийти другая адаптационная модель , либо, что нередко происходит - симптом возвращается через какое-то время, иногда в измененной или утяжеленной форме, при этом многие из клиентов позже отмечают, что пробовали использовать различные рекомендации и техники, но больше они не помогают. Как говорится - вода дырочку найдет.

Что может прийти на смену?

С одной стороны, могут проявиться те переживания, которые раньше скрывались под панической атакой, а именно: чувство вины, стыда, пустоты, разочарования, тоски, подавленный гнев, страх близости или страх одиночества. То, что раньше «перекрывалось» паническим взрывом, начинает выходить напрямую.

С другой стороны, вместо панических атак могут появиться навязчивые мысли -повторяющиеся тревожные сценарии, навязчивые сомнения, страхи, связанные со стыдом, моральной несостоятельностью, контролем, заражением, безопасностью. То есть тревога может перейти из телесной формы в мыслительную.

В третьем варианте формируются поведенческие модели адаптации: зависимости - алкогольные, игровые, сексуальные, избегание, чрезмерный контроль, гиперпродуктивность или уход в изоляцию.

И отдельно важно сказать еще об одном варианте. Тревога может остаться в телесной сфере, но изменить форму. То есть вместо панической атаки у человека начинает формироваться психосоматическое заболевание со стороны ЖКТ, сердечно-сосудистой системы, эндокринной сферы, нарушения женского или мужского здоровья и т.д. То есть телесный ответ в виде панической атаки не исчезает, а переходит в более конкретно очерченный телесный симптом.

Проще говоря, если паническая атака выполняла определенную функцию - защищала, останавливала, наказывала, позволяла получить отдых или внимание, в конце концов разряжала напряжение противоречивых структур внутри психики - то при ее устранении эта функция не исчезает. Психике все равно нужно будет чем-то ее заменить.

Второй момент. Позиция терапевта в этом подходе - это позиция тренера, как в фитнес-зале. Он помогает преодолеть симптом, но не исследует по-настоящему глубинные причины. Он не создает новый опыт отношений, не формирует пространство, в котором человек может по-новому переживать себя в отношениях с терапевтом, сам анализ реакций, чувств, мыслей клиента по отношению к терапевту выносится за скобки, а ведь эти реакции, зачастую, за редким исключением, не отличаются от отношения к другим, стало быть они не менее важны и диагностичны. Это не изменение структуры, это скорее попытка что-то убрать. Если иронизировать, иногда такое отношение напоминает ситуацию с найденной «лишней деталью» при ремонте автомобиля.

Есть еще один важный аспект - техника может подменять сам симптом. Она становится ритуалом. Вместо панической атаки появляется обязательное дыхание по счету, обязательная визуализация, обязательный контроль. Техника не становится частью личности. Она не меняет отношение к себе, к жизни, к внутреннему конфликту. Она остается внешней, жесткой конструкцией.

Итак, другой подход - это личностный подход. Подход, основанный на понимании глубинно-динамической психологии. Он предполагает рассмотрение панической атаки как симптома, как ниточки, от которой можно двигаться к глубинным процессам. Есть много разных глубинно-динамических направлений в психологии и психотерапии, но здесь я буду говорить лишь о своем опыте работы с людьми с паническими атаками.

С одной стороны, данный подход - это попытка найти причину возникновения панических атак. С другой стороны, это попытка создать в кабинете психолога то пространство, где есть терапевт и клиент, в котором может сформироваться новый вид отношений, в котором могут существовать, на первый взгляд противоречивые структуры психики клиента без оценок и наказаний. Этот новый вид отношений в последующем, постепенно, с откатами назад и с трудностями, что ждут клиента и терапевта, может более или менее органично встроиться в личность клиента. Таким образом, центральным в этом подходе является не устранение панических атак, а выяснение причин и постепенное удовлетворение тех потребностей, что стоят за ними.

На самом деле, помимо панических атак, обычно работы хватает. Я ни разу не наблюдал, чтобы паническая атака существовала отдельно без каких-либо других проблем и трудностей клиента. Это всегда совокупность множества других проявлений адаптации или нарушений адаптации личности в отношениях с собой, с миром и с другими людьми. Зачастую паническая атака - это то, что меньше всего вызывает вины, стыда или уязвимости и наверное, одно из самых ярких проявлений, поэтому и предъявляется в первую очередь. Порой уже в начале работы паническая атака уходит на второй план, потому что начинают проявляться более аутентичные переживания человека. И становится понятно, что паническая атака была лишь одним из способов удерживать внутренний конфликт, патологичные отношения или другие причины ее возникновения.

Сложно описать данный подход одним абзацем или статьей. Потому что центральным здесь становятся отношения между клиентом и терапевтом. Это длительный путь, на котором встречается множество преград, страхов и переживаний, которые вместе проходят на своем пути клиент и терапевт.

Очевидные преимущества данного подхода в том, что человек рассматривается как уникальная личность и работа соответственно выстраивается индивидуально. Этот подход затрагивает не только панические атаки, но и более существенные, зачастую скрытые проблемы. Он нацелен не на снятие симптома, а на постепенную перестройку глубинных структур психики. Он подразумевает развитие истинного «Я» взамен ложному, которое когда-то сформировалось как адаптация, но со временем утратило свою актуальность.

Соответственно, изменения, которые могут наступить, касаются развития. Приводя слова Джона Раскина: «Счастье не есть богатство, собственность или достижение. Это даже не добродетель. Счастьем не может быть что-то конкретное - мы счастливы, когда растем и развиваемся» - я могу с уверенностью констатировать - постепенное развитие «Я» в рамках терапевтических отношений со временем не просто снимает вопрос о необходимости панической атаки в жизни человека и но и дает ощущение развития собственного «Я», что напрямую связано с ощущением легкого счастья и подлинности «Я».

Теперь о недостатках данного подхода. Хотя, наверное, корректнее будет сказать, что минусы здесь достаточно условные. То, что для одного человека будет явным недостатком, для другого окажется несомненным плюсом.
В первую очередь особенностью данного подхода является длительность терапии. Ни один терапевт не даст точного понимания, сколько она будет длиться. Это может быть полгода, может быть год, два и больше. Мы берем довольно большой пласт - личность, отношения, способы адаптации, а не только симптом. Соответственно, работа не может быть заранее уложена в четкие сроки. Также важным является условие частоты посещений. В среднем - раз в неделю, то есть четыре раза в месяц. Для кого-то это посильный и естественный ритм, для кого-то - серьезное обязательство, требующее времени, ресурсов и внутренней готовности.

Во-вторых, и я бы отнес это скорее к плюсам, но поначалу это действительно может восприниматься как минус и вызывать тревогу: изменения, которые могут наступить, невозможно предсказать ни клиенту, ни терапевту. В какой-то степени клиент даже лучше чувствует, к каким изменениям он потенциально может прийти. Но сколько бы ни существовало подходов - краткосрочных или долгосрочных, глубинных или симптом-ориентированных - ни один автор, ни один самый опытный терапевт не может знать заранее, что именно окажется лучшим для конкретного человека и какие процессы развернутся в кабинете. Более того, порой то, что происходит вне кабинета, оказывается более значимым для изменений, чем само взаимодействие в терапии (на этот счет есть даже научные исследования, впрочем их достоверность мы обсуждать не будем).

Соответственно, те изменения, о которых говорилось выше, могут вызывать беспокойство, непонимание, а иногда и усиление тревоги. Вспоминая случай Берты, несмотря на то что он вымышленный, можно предположить, что панические атаки у нее могли бы на какое-то время усилиться, так как сила ее самонаказания или попыток сохранить прежние отношений с собой могли бы быть довольно весомы. Иногда в подобных случаях помогает лекарственная поддержка, назначаемая доктором.

Третьим минусом можно назвать отсутствие четких гарантий, которых нередко хочет клиент. Однако важно помнить: выбирает изменения не терапевт и не психолог, а сам клиент. Это понимание крайне важно. Многие люди приходят в терапию с установкой, что раз уж они обратились за помощью, то обязаны меняться - даже ценой больших потерь и издержек. Но мне представляется, что такой путь - это скорее возвращение к прежнему способу нарушенной адаптации, чем движение вперед. И в этом смысле это больше минус первого подхода - ожидания быстрых и контролируемых результатов, чем второго.

За более профессиональной помощью вы всегда можете обратиться к специалисту с теми вопросами и тревогами, которые связаны как с паническими атаками, так и с тревогой, возникающей в процессе самой терапии.

Со своей стороны я желаю вам терпения, ясности и внутренней смелости на этом пути!

Что такое паническая атака я подробно описываю в статье: «Паническая атака: что это на самом деле и почему она возникает?».

Если вас интересуют симптомы панических атак — прочитайте статью «Как проявляется паническая атака?» .